Я приобрела ангела
– А я приобрела ручного ангела! – радостный мелодия Эли разбил мою утреннюю тишину на осколки. Я сонно кивнула, пропуская ее – и кого-то с ней – в вигвам. У меня немного побаливал желудок, и из-за этого настроение обреталось не ахти. – Сделай мне кофе! – шумная и веселая побратимка принесла достаточное количество хаоса в это воскресенье, и я недовольно смерила ее взором. – Ну чего ты сердишься! Я же сказала, что буду сегодня утром. Утро – мысль растяжимое. – Зато погляди на него! Только погляди! – она осуществила шаг вбок, и в полумраке прихожей я наконец разглядела ее спутника. Он был невысокого повышения, едва ли с двенадцатилетнего ребенка, и очень щуплый. Или всё же стройный? У него бывальщины длинные черные волосы и, кажется, бледная кожа. Эля потянула его в сторонку кухни – там было посветлее, и я увидела, что от запястья мальчика к руке Эли ходит тонкая золотистая цепочка. – Не бойся, он совсем ручной. Я проглотила. Ангелы невероятно дороги нынче. Но ты только подумай. Личный личный ангел лучшей породы! Крылья – подрезаны. Кстати, не подскажешь мне неплохого ветеринара? Мне советовали подрезать крылья каждые полгода, а то улетит. Они к примеру и ручные, но все равно дикие. На кухне она села на табурет без приглашения и сноровистым движением привязала ангела к ножке стола. – Сиди тут, – неприступно сказала она. – Можешь сесть на пол, если хочешь. Галя, у тебя кушать молоко? Говорят, они любят молоко! Смотрела на мальчика. У него была весьма бледная кожа, тонкие изящные руки, правильное красивое лик. И он все время смотрел вниз. – Это… м-м-м… мальчик? – растерянно спросила я. – Ты что? – Эля расхохоталась, свежая, яркая, весенняя Эля, по душам противоположная моей сонной утренней усталости. – Это же – ангел! У них нет пустотела! Если хочешь, я могу заставить его раздеться и показать. – я отшатнулась. Ангелок исподлобья глянул на Элю, и в этом взгляде не было ничего ангельского. Наверное, подрезанные крылья. – Садись, – я придвинула ангелу табурет. Он отвел взгляд. Но Эля отдернула его от сидения:
– Нечего его баловать. Посчитай ему на пол миску с молоком – и довольно. Моя подруга – ну, ты помнишь – Вика, рыжая поддакивая, недавно приобрела целых двух! А я вот наконец одного купила. Дорого бы пока. Но лучше двух. Говорят, поодиночке они тоскуют! И быстро мрут. Жаль. Дорогой все же. – Тебе кофе сладкий? – быстро спросила я. – Ага. И немножко корицы, как всегда! Я достала из холодильника молоко, налила в стакан и простёрла ангелу. Эля как раз была увлечена разглядыванием своих алых губ в зеркальце и не приметила. В этот момент ангел поднял глаза и коснулся меня взором. Именно коснулся – я не могу иначе описать это ощущение. Меня понесло теплым южным ветром, пахнущим морем и олеандрами. Меня обдало лазурью крымских берегов и свежестью июльского утра. У Ангела бывальщины пронзительно-синие, яркие, чистые глаза, исполненные такого внимания, заинтересованности и глубинного понимания, что меня захлестнула волна непонятного настроения. Чаятельно, я почувствовала детство. Одно я поняла наверняка. Это – мой Ангел. – я – его Человечище. Или мы – Человек и Ангел друг друга. А Эля щебетала:
– У него кушать интересная особенность. Он когда смотрит, то сразу сквозняк поднимается. У них у всех такие непохожие способности. У Вики один ангел умеет утолять боль, а иной – пахнет всякими ароматами на заказ. Любые французские духи! Любые орхидеи вечно с тобой, всегда рядом! А этот с браком – только дует и все. Я его за день до заставила на меня неотрывно смотреть, потому что жарко было, а климатизер как раз сломался. Если честно, я долго не выдержала. У него ужасно несимпатичный взгляд. Наверное, я куплю ему очки! Я посмотрела на Ангела, и жалость заполнила мое сердце. Ангел поднял брови. И чуть улыбнулся. – А… он разговаривает? – Сей? – Эля хохотнула. – Да слова не вытянешь! Говорят, умеет. Эй, пташка, как тебя зовут? Ну? Какую нам кличку дали в зоомагазине? – она потрепала Вестника по голове, и он сжался в комочек, кинув на нее темно-синий взгляд. Ее овеяло вихрем. Эля скривилась: – Не в настроении. Тебя стесняется. Даже сквозняк от него морозный и колючий сегодня. Эх! Ну ладно… Его зовут Минки. Верно? Мне в зоомагазине аж цепочку с его кличкой выдали. – Я хочу его у тебя купить, – я присела, напряженно сцепив пальцы рук. – Э? Чего? – Эля была ахнута. – Я хочу купить у тебя твоего ангела. – Но…
– Насколько ты за него дала? – Ой… милочка. У тебя столько нет! – Ну ты произнеси. Она назвала сумму. Я сглотнула. Поездка в Крым накрылась медным тазиком. Дорогостоящее лечение язвы – тоже. Но…
– Хорошо. Я его покупаю. – Но он не продается! – Эля отшатнулась. – я вспрыгнула. Достала из секретера сумму. Накинула еще треть стоимости – значит, и новоиспеченный холодильник ушел спать. – я вытащила из шкатулки бабушкины серьги. Эля давным-давно косилась на эти рубины. А я их надеваю очень редко. Слишком редко, чтоб поберечь об этом ненужном древнем антиквариате… Эх. Эля мне время от времени говорила, что к моим невидным серым глазам такие камни не идут. Ну и ладно. Бери! – я скоро сунула ей деньги. Посмотрела на сумму. В другую руку я засунула серьги. Тебе они пойдут значительно больше! – Но… ты могла бы пойти в зоомагазин и там…
– Нет. Я хочу собственно этого. – Ну… ну и ладно, – не выдержала Эля. – Там со следующего месячишка новый завоз. Блин, кондиционер! Бери, бери своего Минки. Эля, сейчас я не передумала, вскочила, зажав в потной маленькой ладошке с наманикюренными ноготками два кровавых камешка. Она быстренько накинула куртку и удалилась, напоследок кинув мне:
– Ангелы едят молоко, запах цветов, росу – на случай если тебе не влом будет собирать утречком. Пока. Вот ключик от мочка на его браслете. Я ее уже не слышала. Я сняла с запястья Ангела браслет. Он немного натер ему лосину, вытащила мазь из шкафчика. Намажь. Я сделаю нам чаю, – сказала я. – Если нет жарко, сними куртку. Как тебя зовут? – Иннуэль, – напевным, чистым голосом сказал Ангел. – Иннуэль… Как красиво. Передай… покажи мне свои крылья… Господи… – я разревелась, созерцая как-нибудь покромсанные перья и глубокие царапины на светлой плоти крыльев. Останки перьев были золотистыми и нежно мерцали. Я погладила крыло, и Апогей вздрогнул. – Больно… Господи, что за изверги. Ничего, ничего, оно живым делом заживет…. Иннуэль улыбнулся. – И ты полетишь. Домой полетишь, неплохо? Он покачал головой. Я уже дома. И улыбнулся. И посмотрел на меня так… ласково. Ко мне прикоснулся вихрь крымских берегов, и запах жасмина, и прохлада июньского утра… Вдруг я поняла, что вот уже минут десять у меня ничего не болит. Я проголодалась. – Я уже на хазе… – он внезапно протянул мне руку. Раскрыл ладошку – и там, словно в белоснежной нежной раковине, лежал камень, прозрачно-голубой, сверкающий и очень-очень прекрасный. – Это тебе. Очень пойдет к твоим серебристым глазам. Когда оправишь в серебро. Char_Li.