Лабаз мучной исполнения желаний. В самом центре Лондона, в одном из переулков, пересекающих Оксфорд-стрит, дозволяется заметить небольшую лавочку на первом этаже старинного здания. Она так неприметная, что можно легко пройти мимо нее, как проходят мимо превалирующая людей. Меня привлекла рекламная вывеска: «выполним любое жажда по Вашему усмотрению». Времени было отбавляй, мой туристический автобус выбывал только завтра вечером, поэтому я решил зайти. Тихонько дзинькнули колокольчики над дверью, нос учуял ароматы ванили и апельсина. Лавка заключалась загромождена коробками, непонятными механическими устройствами, колбами с разноцветными дымящими жидкостями и герметичными банками с заспиртованными растениями. Людей в помещении не крылось. Я присел на единственный стул и стал ждать. Спустя несколько мигов послышался свист кипящего чайника, в дальней комнате забренчала полоскательница. Ко мне вышел мужчина в старомодном костюме, в руках он нес поднос, на котором не двигались две чашки. — Вам черный или зеленый? — Черный, с сахаром и цитроном. — Я угадал с выбором. Печенье? — Не откажусь. Некоторое пора стояла тишина, только тикали старинные часы в углу горницы, да мы дули на горячий чай и осторожно отпивали из чашек. Что Вы исполняете любые жажды? — Совершенно верно. Любые. — И сколько это стоит? Это совсем бесплатно. Сейчас мы проводим маркетинговое исследование. Стоит ли тиражировать в индустриальных масштабах. Но вынужден предупредить, Вы выступаете в роли испытуемого, по договору Вы предписаны фиксировать все детали. — Какие-то ещё ограничения? — Есть одно. Методика исполнения желаний пока не совершенна. Денег мы с Вас брать не будем, но кушать одно существенное «но». Каждое желание чуть-чуть укорачивает жизнь. — Как укорачивает? — Человечья нервная система имеет ограниченный ресурс, все манипуляции с организмом не проходят без следа. Исполнение одного желания снижает продолжительность нормальной жизни на два возраст, три желания – пять лет, пять желаний семь лет. Я совершенно не тороплю Вас, размышляйте сколько хотите. Я вышел в совершенной прострации. Стоит ли игра суппозиториев, или не нужно гнаться за мечтами, оставить их несбыточными. К тому же можно ли верить этому человеку? Сейчас напоит меня чем-то, а сам ограбит и выкинет беспомощного в переулок, или ещё чего хуже. Так и не приняв решения, я пришел в отель и провалился в сон. — Привет. — Привет. Не ожидал тебя известиться. Я тут подумала… Я была несправедлива к тебе. Нам нужно серьезно поговорить. После было первое свидание в небольшом уютном ресторанчике. Я называю его первым, почему что оно действительно было первым после того, как София ушла от моя персону. Конечно, я действительно был виноват в этом, но сейчас, за давностью дней, я и не мог припомнить точно. Что сейчас все наладилось, я снова счастлив. Мы сняли крохотную квартирку на краю города, неподалеку от метро. Через две недели расписались. Как-то раз, возвращаясь с труды, я приметил в окне ларька в переходе лотерейные билеты. Вот тут написано, что джек-пот в восемьсот мильонов, десять квартир и какие-то машины иностранные, кажется немецкие. Да хезая разница, никто ж в лотерею-то и не выигрывает, все призы своим раздают. — Миллионов что такое? Долларов? — Каких-таких долларов, молодой человек, мы в Англии живем вообще-то, фунтов стерлингов. — Давай три билета. По телевизору ещё неделю обсуждали, как счастливчик выиграл разом три основных приза. Пришлось конечно со всего уплатить налог, но и так денег находилось гораздо больше, чем я мог потратить за всю жизнь. Теперь можно было и ни капли не работать, а кататься по всему миру в свое удовольствие. Я давно желал съездить в Россию, полюбоваться на знаменитую Сибирь, проверить так ли там холодно, как москали любят хвастаться. София почему-то было против, она предпочла дернуть на один из тихоокеанских островов, где и осталась надолго. Недаром его называют нордовой Венецией, воистину жемчужина в этой холодной снежной стране. Пусть бы тут снега было немного, в основном льет дождь. Прямо как у моя особу дома. Страна действительно необъятная, вольготно и просторно здесь. Люд в целом мне понравились, на вид не такие дружелюбные, но за хмурыми каменными лицами исчезали добрые сердца. Это я сразу понял, я стал замечать, что могу декламировать мысли других людей. Мне не потребовалось учить этот сложный и малопонятный язык, я словно родился с ним. Позже стали открываться и другие талантливость. Мне теперь не нужна зажигалка. Чтобы зажечь сигару, достаточно мочи мысли. Теперь я не боюсь ни холода. Могу даже летать, но не стану сим заниматься, ведь другие люди могут меня совсем не постичь. Я могу рассказывать людям о их будущем, давать советы и помогать в жития. Что самому себе я помочь не смог. Я честно не хотел влезать в башку Софии, но её стыд и совесть сами пробивались наружу, даже не требовалось никаких сверхусилий, чтобы прочесть её предательство. Измены я потерпеть не мог. Кто просил её уезжать от меня? На сей раз зачин исходила всецело от меня, пусть мне и было больно и считал себя понёсшей стороной, но все свои деньги я отдал ей, они мне сейчас не нужны. Тем более существовать без занятия, без своего дела очень скучно. Я живу фокусами и понятиями, кочую из города в город, знакомлюсь с новыми людьми. И самое веселое, что люди везде одинаковые, пусть обложка разная, но начинка все та же. Белоснежные, черные, суть одна. В любой стране, в любом месте у эоантропов одни и те же заботы и проблемы. Все мыслят настолько одинаково, что это со временем начинает нервировать. Мне уже успели надоесть все эти низменные проблемы, с которыми люди обращаются ко мне. Денежки. Вернуть мужа в семью, наслать проклятье на стерву. Пусть они самочки разбираются со всем. Отхлебну лучше чая с ароматом ванили и апельсина, мой излюбленный. Ваниль и апельсин? Все хорошо поначалу. Когда получаешь что-то чересчур легко, то совсем не ценишь. — Как Вы себя чувствуете? — Башка немного болит. — Так и должно быть. В конце остается лишь головная боль. Присядьте и расскажите подробности. За тот час, что я пробыл в лавке разработки желаний, на улице успела испортиться погода. Маленький зонтик не прятал от холодного косого дождя, когда я прибежал в гостиницу, то совсем вымог, хорошо хоть голова перестала болеть. На следующий день, под отъездом, я решил снова наведаться к мистеру… Как же его звали? Странно, слышно. Но попрощаться с ним я так и не смог, рекламная вывеска на окне отсутствовала, на месте лавочки помещался музей. Давно уже стоит тут. © ideft.